• Главная -
  • "Ржавая жесть - так в России относятся к пропавшим людям"

"Ржавая жесть - так в России относятся к пропавшим людям"


25 мая, в Международный день пропавших детей, на одной из площадей ВДНХ появилась гнетущая инсталляция. Она представляет собой карту России, сшитую из кусков проржавевшей жести. Некоторые регионы заполнены портретами детей, так и не вернувшихся домой. Инсталляцию обрамляет фотовыставка. Снимки поэтапно изображают поисковые операции, которые проводят добровольцы поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт».


— Почему мы сделали карту из ржавой жести? Это отражает то, как в России относятся к проблеме пропажи людей, — говорит председатель «Лизы Алерт» Григорий Сергеев. — Ежедневно по всей стране теряются десятки детей и стариков. Это цифры, сопоставимые с количеством погибших на дорогах. Но количество бюджетных средств у МВД и МЧС, которые выделяются на поиски, ничтожно мало по сравнению с масштабом проблемы.


Толчком к созданию «Лизы Алерт» послужил нашумевший случай исчезновения пятилетней Лизы Фомкиной и ее тети в сентябре 2010 года. Их тела в подмосковном лесу обнаружили добровольцы, а не спецслужбы, и только на десятый день поисков.


В тот момент в России культура добровольческой деятельности находилась в зачаточном состоянии. Но после случившегося произошел настоящий бум. Тысячи людей стали принимать участие в поисках. Впрочем, через пару лет всплеск угас. Сейчас ряды добровольцев пополняются в основном уже после того, как несчастье произошло. По сути, каждый из 39 региональных отрядов «Лизы Алерт» создан на трагедии — погибшем ребенке.


54cfeb09-d940-462d-ae00-3575f319d61b.jpg


Григорий Сергеев — один из тех, кто стоял у истоков этой организации.


— Летом 2010 года я увидел в интернете объявление: в лесу около поселка Черноголовка потерялся мальчик, нужна помощь добровольцев. Мы с другом поехали. Правда, не думали, что сумеем принести ощутимую пользу. Опыта у нас никакого не было, а поисками, как мы считали, уже занимаются профессионалы. Но на месте мы увидели совсем другую картину. Стояла машина МЧС, около нее курил один эмчеэсовец. Он наблюдал, как работает группа волонтеров, человек 20.


e81f9e23-5e87-4571-9944-ac309072ec6a.jpg




— То есть мальчика искали только гражданские?


— Причем все были уставшие, после работы. Никто толком не понимал, как нужно действовать. Поиски шли четвертые сутки, последняя группа добровольцев работала в лесу уже часов 8-10, прежде чем ребенка нашли. Первого сотрудника спецслужб мы увидели, когда один из добровольцев привез на квадроцикле доктора МЧС, чтобы он осмотрел мальчика. Когда ехали домой, услышали по радио сообщение: «Отряд МЧС обнаружил в лесу пропавшего мальчика. В поисках приняли участие столько-то человек личного состава». Это вызвало злость.


— Лизу Фомкину вы тоже искали?


— Да. Тогда полиция была реально задействована, но она работала неэффективно. Как оказалось, пять первых дней они искали совсем не в том районе, где потерялись девочка и ее тетя. В последнюю ночь работала группа из 300 волонтеров. Лиза умерла на девятый день после пропажи, мы опоздали на сутки. Стало ясно, что с этим надо что-то делать, на госслужбы надеяться не стоит. Мы решили создать площадку, которая объединила бы добровольцев. Через месяц заработал сайт, где мы объявили о создании поискового отряда «Лиза Алерт». Поначалу у нас было очень мало оборудования, а сейчас имеется и вездеход для поисков в непролазных местах, и горячая линия. Все, что касается приема и обработки заявок и координаций поисков, ведется через нее. При этом «Билайн» ее постоянно дополняет новыми сервисами, чтобы это был полноценный колл-центр.


d6616290-70bd-4d10-94e6-ce83c055d3c2.jpg




— Вы ведь ведете статистику поисков?


— За 2016 год мы нашли живыми чуть меньше 5 тысяч человек. Около 800 найдены погибшими, примерно столько же до сих пор числятся пропавшими без вести, но их поиски не прекращаются. При этом статистика ухудшается по мере увеличения числа регионов в нашей системе. В новых субъектах взаимодействие еще не отлажено, информацию о пропаже человека не удается получать так быстро, как хотелось бы.


— Качественные сдвиги в работе спецслужб замечаете?


— Вы знаете, со временем я понял, что государство в принципе самостоятельно не может ничего противопоставить этой проблеме. Нельзя же держать в резерве огромное количество людей, которое нужно для поисковых мероприятий. Ведь они востребованы не каждый день. Дело тут в другом. Практически каждый раз, когда мы выезжаем на оперативный поиск, нам приходится раскачивать местные службы. Часто они действуют вразнобой: дублируют работу друг друга, а важных аспектов не касаются.


5cf7f9e1-55f2-4b68-930f-c5753a4a78ca.jpg




— Например?


— Скажем, человек потерялся в лесу с работающим мобильником. Он звонит в службу 112 и сообщает, что заблудился. 112 рассылает эту информацию всем профильным службам. И что же они делают? Правильно, наперебой звонят потеряшке, спрашивают, что он видит, где проходил, и сажают ему телефон.


— Подождите, а разве нельзя отследить местоположение телефона через сеть GSM?


— Теоретически — да, но, пока мы будем ждать эти данные, человек уже может погибнуть. По российским законам оператор может предоставить информацию, где находится телефон, только в рамках уголовного дела. Суперскорость, которую органы могут развить, открывая уголовное дело, — это сутки. Сутки с момента заявления об исчезновении человека. Но это один случай на тысячу. Хорошо еще, что по распоряжению Бастрыкина (председатель Следственного комитета РФ. — Прим. ред.) если речь идет о пропаже малолетнего, то уголовное дело открывается довольно быстро. Но все-таки недостаточно быстро – в течение ближайших суток. При том что успешность поиска снижается с каждым часов промедления. А если пропал взрослый, то только в том случае, когда следователь усматривает криминальную версию. Вот и получается, что живем мы в XXI веке, но вынуждены обходиться средствами XIX века.


818dd081-ca30-4d8d-b990-f04bc6ceb53c.jpg




— Что вы имеете в виду?


— Самый яркий пример — ориентировки. Это очень эффективное средство. Более 40 процентов людей, потерявшихся в городе, находятся по ориентировкам. Но ведь бумага — это прошлый век. В городе столько средств для немедленного распространения информации вроде электронных табло в общественном транспорте, но они не используются в должной мере. Система инертна.


— Вы пытались изменить ситуацию?


— Конечно. Мы обивали пороги высоких кабинетов, убеждали, что принципы поиска пропавших людей нужно менять, необходимо задействовать все современные средства. Нам кивали, но ничего не предпринимали.


5c3dc016-1f23-44a2-b2c7-f9f064aa2e43.jpg




— Неужели все настолько печально?


— Понемногу дело все-таки сдвигается с мертвой точки. Недавно при поддержке Агентства стратегических инициатив мы представили концепцию создания единого Центра поиска пропавших людей, который должен стать мостом между добровольческими организациями и силовыми структурами. Это своего рода штаб, который будет заниматься координацией поисков, разработкой методик, а также обучением волонтеров. Когда Центр будет создан, надеюсь, мы наконец заговорим со спецслужбами на одном языке.



Источник
Оля
Автор Оля
02.06.2017 7:38:03
1
8
0
484
Ольга74ку
Ольга74ку 02.06.2017 7:53:54
не дай пережить пропажу ребёнка,, это наверное самое большоее бежья наказания.(если бог конечно есть)
Выделить Показать
0
3
0
Комментировать публикацию
Мы в соцсетях
0

Вознесенский храм в слободе Казацкой

0

В закатном свете

0

Городской пейзаж

0

Вид с Казацких бугров

0

Вид на Монумент советско-болгарской дружбы Старый Оскол